Жизненный путь М.С. Корсакова. Часть 2

Административные преобразования в Восточной Сибири на первом этапе затронули, прежде всего, Забайкалье, которое стало основным плацдармом для проведения «амурской» акции в жизнь. В 1851 году Н. Н. Муравьевым была создана Забайкальская область и утверждено положение «О Забайкальском казачьем войске». В том же году было создано казачье отделение, где должны были сосредоточиться все дела по управлению сибирскими казаками, в том числе и Забайкальским казачьим войском.

По закону генерал-губернатор Восточной Сибири имел права командира Отдельного корпуса в мирное время и должен был лично или «через доверенное лицо» осматривать казачьи полки и станицы, наблюдать за их содержанием в определенном составе, точным исполнением ими служебных обязанностей, заботиться о наделении их землей, об устройстве и улучшении быта казаков. Таким «доверенным лицом» и стал М. С. Корсаков. Через него велась вся переписка местных казачьих начальств, в том числе и наказного атамана Забайкальского казачьего войска, с центральными ведомствами. Сотрудники отделения разъясняли казачьим командирам требования департамента относительно составления ведомостей и других форм отчетности, вникали в различные обстоятельства организации и быта казачьих войск.

В 1852 году М. С. Корсаков стал начальником казачьего управления Восточной Сибири. Из трех лет пребывания в этой должности – с весны 1852 по весну 1855 года – Корсаков фактически занимался его делами только в первые полтора года. Зимой 1853-го Михаил Семенович отправился курьером в Петербург и попутно навестил родных в Москве и Тарусове, пробыв вне Сибири около трех месяцев. Из Петербурга вернулся уже подполковником и был назначен командовать всеми казачьими частями Восточной Сибири. В начале 1854 года он отпрвился в Иркутск с поручением ускорить распоряжения по амурскому сплаву и приказанием «вникать лично во все... следить за внутренней жизнью и обо всем важном писать Муравьеву в Петербург и Красноярск».

Под словом «сплав» подразумевалось переселение народа на новые места с целью занять и освоить территорию. Сплавы осуществлялись в основном водным путем: целая флотилия из пароходов разного размера, баржей, плотов, вместительных лодок, растянувшаяся на несколько верст, тащила на себе переселенцев, скарб, строительные материалы, домашний скот, зерно для посева, муку.

М. С. Корсаков был назначен командиром первого амурского сплава. Это было одно из самых ответственных и почетных его заданий. Сделать нужно было очень много. Каждый сплав подготавливался как крупная военная операция. Что же говорить о первом! Б. В. Струве вспоминал: «Я был свидетелем той кипучей деятельности, с которою Карсаков принялся за дело, и той энергии, которую он сумел вселить своим сотрудникам».

Но и сам генерал-губернатор Н.Н. Муравьев лично участвовал в этой экспедиции, фактически возглавляя ее. Он вникал в детали строительства специальных кораблей, искал и находил инвесторов, готовых под гарантии государства вложить деньги в новое дело, – и находил таковых. Сотни проблем, неувязок, неожиданных препятствий – хоть умри, предстояло решить к назначенному дню. Хорошо сознававший, сколь велика его ответственность, равно как и цена его ошибки, Н.Н. Муравьев перепроверял все лично, а самую сложную работу поручал только доверенным лицам. Подготовкой барж и плотов, а также завершением работ по сооружению парохода «Аргунь» руководил П. В. Казакевич, который еще весной 1852 года вместе с А. С. Сгибневым определили район села Шилкинский Завод местом для судоверфи и центром сосредоточения сил для будущего сплава по Амуру. Весной 1853 года там был спущен на воду пароход «Аргунь» – это первое судно данного класса, построенное за Байкалом. Он был спроектирован русскими инженерами и собран исключительно из отечественных деталей. К весне 1854 года в Шилкинском Заводе было подготовлено более семидесяти плавсредств различного типа: лодок, вельботов, барж, плашкоутов, плотов и в том числе пароход «Аргунь». Сюда же на плотах было отправлено с Ингоды и верховьев Шилки до 25 тысяч пудов различных грузов. Необходимо было также собрать в одном месте всех участников сплава и все грузы.

Как доносил Муравьев великому князю Константину Николаевичу 2 марта 1854 года, «все команды и артиллерия двинуты уже Карсаковым с разных концов Забайкальской области к Шилкинскому заводу, и туда же направляется с лишком 25 тысяч пудов провианта для сплава с ними».

14 мая (по старому стилю) 1854 года сводный батальон и дивизион горной артиллерии погрузились на суда. Отсалютовав из пушки и отслужив молебен перед образом Албазинской чудотворной иконы, русская флотилия направилась вниз по течению Шилки (приток Амура). На две с лишком версты растянулась флотилия.

Все население Шилки кидало шапки на воздух при крике «ура!». Это было восторженное, единодушное, радостное приветствие, предзнаменование благого исхода новому пути. Это был день рождения парового судоходства по рекам амурского бассейна. Спустя четыре дня «новоселов» уже несли вперед воды Амура.

Первый сплав больше походил на армейский обоз. Кроме прочего скарба и провизии, по Амуру транспортировали пушки, боеприпасы и военную амуницию. Это было необходимо не только для охраны первых поселений, но и для строительства крепостей и застав по всему левому берегу Амура. Так возникли укрепления, ставшие в будущем крупными российскими городами на Дальнем Востоке: Хабаровск, Владивосток, Благовещенск… Благодаря первому сплаву 1854 года в Петропавловск-Камчатский удалось доставить батальон солдат и грузы, что сыграло большую роль в обороне города во время Крымской войны.После успешного, несмотря на многочисленные трудности, прибытия сплава в Мариинский пост в устье Амура, именно Корсаков был вновь командирован в Петербург с донесением о благополучном завершении экспедиции. В том же году Михаил Семенович был произведен в полковники и пожалован орденом Святой Анны 2-й степени.

По возвращении генерал-губернатор вновь отправил его в Петербург, где тот должен был добиться получения всего необходимого для организации второго Амурского сплава. И эту задачу Корсаков решил. Пробыв в России до января 1855 года, он вернулся в Иркутск. Но, не приняв казачьего отделения, снова отправился в Забайкальскую область «приготовлять разные разности для будущей нашей экспедиции по Амуру».

Весной 1855 года около 500 переселенцев из Иркутской и Забайкальской областей со скотом и даже с сеном оправились по Амуру. Тогда они основали около десятка поселений, в том числе и казачьих. А в мае Михаил Семенович был назначен командующим сухопутными войсками, сосредоточенными в устье Амура. В декабре того же года, по рекомендации генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева, полковник Корсаков был назначен на пост военного губернатора Забайкальской области и наказного атамана Забайкальского казачьего войска. Этот пост он занимал до 1860 года, сумев и в Чите много сделать для развития края.

Быстрота его карьеры была исключительной. Неприязненно относившийся к «муравьевцам» декабрист Владимир Федосеевич Раевский в 1860 году писал: «Корсаков шел вперед быстрее царской фамилии. Он приехал сюда штабс-капитаном и в шесть лет стал генерал-майором, военным губернатором».

В генерал-майоры Корсаков был произведен в декабре 1856 года. И в том же году был удостоен престижных наград: орденов Святой Анны, Святого Станислава, а также был причислен к императорской свите.

Сознательное и целеустремленное «ведение» Михаила Семеновича к губернаторскому месту не было для Муравьева чем-то необычным и исключительным – он готовил к губернаторским местам и других своих приближенных, из числа хорошо образованных и достаточно подготовленных людей, которым мог доверять. Так, в 1855-1857 годах были назначены губернаторами сразу три «муравьевца»: Михаил Корсаков – Забайкальской области, Петр Казакевич – Приморской области и Юлий Штубендорф – Якутской области.

Еще в 1851 году Н. Н. Муравьев писал своей тетке Софье Корсаковой, матери Михаила: «Я не теряю надежды, что к тому времени (к 30 годам – пометка Н. П. Матхановой) он попадет на воеводство и будет воевода опытный, дело знающий и вполне благонамеренный».

М.С. Корсаков был самым молодым российским губернатором – к моменту назначения ему еще не исполнилось и 30 лет, более того, он выглядел намного моложе. Мемуаристы отмечали «несолидность» его внешнего облика.

Современники довольно язвительно шутили, что свое генеральство Михаил «не выслужил, а выездил». Если о Муравьеве М. И. Венюков (военный географ, путешественник и общественный деятель) писал, что он за время своей службы в Сибири совершил поездок общей протяженностью около 120 тысяч километров, то Корсаков явно перекрыл этот показатель, проводя до 1861 года чуть ли не большую часть времени в дороге.  

Но не все воспринимали молодого губернатора в таком свете. Американский коммерсант П. Коллинз писал о нем: «Генерал Корсаков – один из самых значительных людей, каких я встречал когда-либо. Он осуществил несколько удивительных путешествий по Сибири и проделал самый быстрый путь от Камчатки до Санкт-Петербурга. Он был в первой амурской экспедиции. ...Он еще молодой человек, деятельный, проницательный, отважный, воспитанный, умеющий применять свои способности для его страны, когда появились возможности для этого. В течение нескольких лет быстро продвинулся от капитана до губернатора и ныне генерала, но достоин всего, и я надеюсь, что его будущее может быть так же блестяще, как его известность».

Сам Михаил Семенович был преисполнен наилучших намерений. «Сколько дела предстоит! – писал он родным. – За что ни примешься, всему ход можно дать, край так еще нов. Этим я, признаюсь, очень доволен, что без работы сидеть не буду и с Божией помощию пользу принесу краю». Он осознавал ответственность – и перед высшей властью, и перед Муравьевым. В письме к родным была обозначена весьма благородная цель – «что здешняя область спасибо скажет, это лучше всех милостей и наград для меня».

Н. П. Матханова в своем исследовании пишет: «Свою деятельность в качестве губернатора Корсаков, как и полагалось, начал с обозрения Забайкальской области. В первые же дни он поехал «ревизовать область и Забайкальское казачье войско по всему Забайкальскому краю, сначала в одну сторону, потом в другую». Многое было уже знакомо, и молодой губернатор отмечал в первом рапорте, что имел случай ознакомиться с положением области и при прежних проездах.

Некоторые стороны этого документа позволяют увидеть черты, характерные для всей последующей административной деятельности М. С. Корсакова как ученика и последователя Н. Н. Муравьева. Во-первых, в нем неоднократно упоминалось о личном осмотре и личных наблюдениях как самом надежном источнике информации. Во-вторых, он подробно останавливался на содержании жалоб, принесенных ему при обозрении области, и выражал сочувствие людям, уже отбывшим каторжную работу, но не освобожденным из-за того, что горное ведомство не прислало необходимых документов.

В первое время дела Михаила Семеновича в Забайкальской области шли довольно успешно и, несмотря на обилие забот, он был доволен результатами своей работы. «На мое счастие, еще года нет, как управляю областью, а уже есть приятные перемены и открытия», – писал он родным 12 сентября 1856 года. К числу таковых он относил открытие новых месторождений золота, хороший урожай и надежду на переход целой раскольничьей волости в единоверие».

Что же из себя представляла Забайкальская область в тот момент, когда ее военным губернатором стал Корсаков. Присоединение территорий в районе озера Байкал открыло для Российской империи новые возможности. Оно позволяло контролировать границы с восточными соседями и осваивать серебряные рудники, о богатстве которых давно складывались легенды.

Для укрепления восточной границы в 1851 году было создано (официально учреждено) Забайкальское казачье войско, образованное из всех воинских формирований, находившихся в этом крае. Его уникальность была в том, что впервые оно было поделено на два рода оружия: пехоту и конницу. В нем вместе служили и сражались и православные, и католики, и мусульмане, и буддисты с шаманистами.

В том же году было сформировано шесть шестисотенных полков: три конных полка и три пеших бригады. В конницу записывали представителей старых служивых фамилий, были сформированы три конные казачьи бригады по два полка в каждой: 1-й, 2-й, 3-й полки набирались из русских казаков и городового казачьего полка, 4-й тунгусский (эвенкийский) полк, 5-й и 6-й – бурятские полки.

Крестьяне Иркутской губернии, вчерашние рабочие Нерчинских сереброплавильных заводов, потомки каторжан были также приписаны в Забайкальское казачье войско, но в пехоту. Из станичных казаков Нерчинского круга были сформированы 12 пеших казачьих батальонов, которые были объединены в три пеших бригады.

На момент образования в составе Забайкальского казачьего войска числились 48 169 душ мужского пола. Из них 27 136 были горнозаводскими крестьянами. Одежда казаков в то время была разнообразной – папахи и меховые шапки, разноцветные кафтаны и халаты. Вооружение – сабли, пики, пистоли и карабины. Буряты и тунгусы предпочитали свою одежду и вооружение: луки, стрелы и ножи.

Служба казаков Забайкальского войска начиналась с 17 лет в станицах в разряде малолеток на подхвате. В 19 лет принимали присягу и 25 лет на полевой и 15 лет на внутренней службе. В отставку казак выходил в 58 лет или досрочно по ранению.

Силами Забайкальских казаков шло присоединение к России территории Приамурья и Приморья. В 1854 году забайкальские казаки осуществили амурский сплав и основали пограничные посты вдоль границы с Китаем. Свое боевое крещение они получили во время Крымской войны при обороне Петропавловска-Камчатского и залива Де-Кастри. Героическая оборона Петропавловска-Камчатского в 1854 году под руководством В. С. Завойко и маневры в заливе Де-Кастри в 1855 году позволили сорвать планы англо-французской коалиции по захвату Камчатки и Амура.

Управление Забайкальским казачьим войском осуществлялось генерал-губернатором Восточной Сибири, а местное управление – войсковым наказным атаманом с правами командира дивизии, который совмещал права начальника дивизии и губернатора.

Как отмечают в своих публикациях современные исследователи, достоверной информации о деятельности М. С. Корсакова в Забайкалье крайне мало. Это связано с тем, что в своей исторической роли наказной атаман Забайкальского казачьего войска все равно оставался в тени Муравьева-Амурского, а также с тем, что в годы Советской власти информация о казачьих заселениях активно уничтожалась, «как недостойная память о позорном прошлом царизма».

Читинскому краеведу, организатору архивного дела, кандидату исторических наук Т. А. Константиновой (19502025) удалось найти в Государственном архиве тогда еще Читинской области (ныне – Забайкальского края) один из экземпляров первого отчета, подписанного новым губернатором Корсаковым. Из него следовало, что в Забайкальской области в 1855-1856 годах, включавшей в тот период большую часть (без севера) современного Забайкальского края, а также современную Республику Бурятию и часть нынешней Амурской области, «…окружных городов, включая губернских было – 3, заштатных – 2, слобод – 15, сел – 51, деревень – 304, казачьих селений – 479, пограничных караулов – 46, соборных изб – 3, родовых управ – 2, родовых управлений – 145, инородческих улусов – 700, тунгусских наслегов – 13. В Забайкальской области проживало 356 688 человек».

Наиболее важным и трудным для Михаила Семеновича делом в Забайкалье было участие в организации амурских сплавов. В 1854 и 1855 годах он занимался этим в должности начальника казачьего отделения Главного управления, но и, став губернатором Забайкальской области, продолжал выполнять поручение Муравьева. Теперь это расценивалось как часть служебных обязанностей потому, что «Чита была избрана исходной точкой всех предприятий, касавшихся Амурского края», а Корсаков был призван «показать свои таланты администратора и колонизатора». За четыре года губернаторства он дважды (в 1856 и в 1858 годах) возглавлял работы по подготовке сплавов и несколько летних месяцев проводил на Амуре.

                                                                                                                                               И.Г. Шекера

Продолжение следует